Растворил я окно - стало грустно не в мочь, -
    опустился пред ним на колени,
и в лицо мне пахнула весенняя ночь
    благовонным дыханьем сирени.

А вдали где-то чудно так пел соловей;
    я внимал ему с грустью глубокой...
И с тоскою о родине вспомнил своей;
    об отчизне я вспомнил далекой,

Где родной соловей песнь родную поёт
    и, не зная земных огорчений,
заливается целую ночь напролёт
    над душистою веткой сирени...